суббота, 11 августа 2012 г.

ВЫЙДИ НА КРЫЛЕЧКО, ДАМ ТЕБЕ КОЛЕЧКО!


… Я вдруг ясно представила себе стеклянное яйцо-капсулу, с человеком внутри. Человек двигался, метался по капсуле, то припадая к стеклу, то отворачивая внутрь. Он что-то переживал, проживал, что-то совершал. То ли страдал, то ли радовался, то ли пытался рассказать, то ли предостерегал. Было трудно понять, ибо наружу не доносилось ни единого звука.  Немая пантомима внутри огромного прозрачного яйца, сверкающего на солнце малюсенькими отполированными гранями, выглядела красиво, но особого внимания не привлекала. 

в стеклянном шаре
В поисках иллюстрации неожиданно наткнулась на удивительную философскую серию фотографий с шарами Мелвина Сокольского 1963 года…

Снаружи проходили люди. Они тоже жили своей жизнью, но жили вслух. Одни плакали и громко бранились. Звонко раздавали друг другу пощечины, пыхтели и стонали и даже рычали. Другие заливисто хохотали о чем-то своем, звучно целовались и выбивали ногами по асфальту веселящий ритм чечетки.

в стеклянном шаре


Время от времени кое-кто останавливался, привлеченный пантомимой внутри яйца. Внимательные добрые глаза, напряженны лоб, голова, склоненная на бок – все это выдавало желание вникнуть в суть безмолвного действа.  Но вскоре ломать голову надоедало: ни самим понять, ни спросить того, кто внутри, не получалось. Они пожимали плечами, разводили руками и возвращались к своим делам – живым, понятным и полнозвучным, хоть и не всегда веселым.

Но вот стеклянную поверхность капсулы словно трещина прорезала: обозначилась дверца. Туго, по миллиметру, она открывалась наружу. Вот в щели замаячил глаз – большой, перепуганный, страждущий. Вот показалась голова с растрепанными кудряшками, тонкие закушенные губы, напряженные скулы. А шумный народ проносился мимо, человеку в проеме изредка махали рукой: мол,  выбирайся оттуда, иди сюда. Нет, за руки не тянули, не уговаривали, но были не прочь познакомиться.

в стеклянном шаре


И вот, словно хоровод осенних листьев, подхваченных озорным ветром, набежала толпа гомонящих людей. Кто-то в запале дернул стоящего в дверях человека, потянул за собой:

- Скорей, там наших бьют! Бежим-бежим, что ты стоишь?!

Напряженные пальцы, судорожно сжимавшие ручку двери, от неожиданности разжались. Сила инерции повлекла за толпой. Потоки звука и цвета внезапно обрушились на человека из яйца и оглушили, нет,  оглоушили его. А пестрый ветер гнал вперед, подталкивал в спину, не давая ногам остановиться.

Они резко вклинились в драчливую кучу-малу. Справа и слева раздавались крики:

- Давай, держи его! Разнимай!

- Бинты сюда, скорее!

- Воды! Кто-нибудь, подайте воды! Пить!..

И человек метался, словно робот, выполняя команды, но наполняясь новой, какой-то незнакомой энергией. И вот уже он сам видел, где была нужда, и, между делом, направлял кого-то:

- Вот туда! Тем помоги! Беги скорее за угол, веревки им принеси! Ты освободился? Оттаскивай раненых в сторону!

…А потом они сидели на дощатых ступенях крыльца, согретых солнцем и, щурясь на закат, пили ароматный дымящийся чай, заваренный со смородиновым листом. И кто-то время от времени бросал фразу, а остальные улыбались в ответ и кивали, и поддакивали.

И кто-то,  легонько толкнувшись в плечо человеку из яйца, вдруг спросил его задумчиво:

- А что ты там, в яйце, делал-то? Что с тобой было?

Человек встрепенулся. Его большие зеленые глаза, только что наполненные солнцем и покоем, словно спелый крыжовник, вновь подернулись колючим инеем и в них заплясали угловатые некрасивые льдинки.

- Мне было больно – ответил он.

Задумчиво помолчали.

- А теперь? – поинтересовался собеседник.

И человек снова встрепенулся, прислушиваясь к ощущениям внутри. Он с удивлением посмотрел на соратников, потом - на уползающее на ночлег солнце. Он словно в первый раз увидел собственные ботинки, теперь – совсем запыленные, с цветами и травинками, запутавшимися в шнурках. Скулы слегка расслабились, и человек неуверенно заглянул в глаза вопрошающему:

- А теперь, вроде бы и не больно… Как-то совсем по-другому… Вроде бы, я – прежний. И лично у меня ничего не изменилось… Но… Я не понимаю?

И кто-то, проходя мимо с чайником, полным свежей заварки, заговорщицки подмигнул ему и долил в его кружку ароматный настой. А потом дружески хлопнул по плечу и сказал:

- Ты, брат, вышел наружу, вот и весь секрет. Ай-да, с нами купаться!

***
Это я все к тому, что человек – существо социальное. Как бы некоторые из нас не нуждались в минутах уединения, раскладывании мыслей по полочкам в тишине и покое, в отдыхе от суеты, мы не можем реализоваться внутри себя, внутри своего мира - не вынося частички своей личности наружу, не взаимодействуя с другими людьми, не совершая что-то и для них. И мы не можем жить, не реализовываясь, мы погибаем, угасаем без этого.

Есть такая формула: если тебе плохо, найди того, кому еще хуже, и начни помогать, включись в какой-то созидательный для других людей процесс – и тебе станет легче. Не любым человеком и не в любой момент бытия это правило принимается. Возможно, эта формула не универсальна. Но она почти универсальна. В подавляющем большинстве случаев.

Как бы ни давила суета современной жизни, с безумным ритмом и  бездонными потоками информации; как бы уровень прогресса не обеспечивал нашу автономность от других, одному прожить невозможно. Технически – да, и даже физически – да. Возможно выжить. Сегодня – возможно. А вот психически – нет. Интроверты и экстраверты;  холерики, сангвиники, меланхолики и флегматики – все мы нуждаемся в обмене энергиями. В большей или меньшей степени, но нуждаемся. В социальных действиях и социальных целях. И это закон жизни, независимо от того, нравится нам он или нет. Он такой, какой есть. Не нами придуман. Это как дождик никогда не станет сухим, а небо не позеленеет и не покроется полосочками или равномерным горошком.

И дело тут не в том, что плохо быть эгоистом (иногда, напротив, разумный эгоизм необходим). И не в том, что очень правильно и хорошо подняться и пойти спасать мир (этот самый мир невероятно живуч). А в том, что именно жизнь наружу дает человеку силы, и возможность (а также – стимулы) развиваться в личностном плане. Именно социальная стезя позволяет организму на физическом уровне чувствовать себя более здоровым и полноценным, а не деградировать, болеть, стареть и угасать. Пусть, наряду с временными погружениями внутрь своего стеклянного яйца – внутреннего мира, но обязательно поддерживая связь с тем, что происходит снаружи, в обществе.

Наружу! Слышите? И по-другому – никак…

Комментариев нет:

Отправить комментарий